Под чужим именем - Страница 25


К оглавлению

25

— Вы были против?

— Вовсе нет. Король Стефан и принцесса Елена тоже очень нравились мне. Их брак был заключен по расчету, но вскоре после свадьбы они полюбили друг друга.

— Так у них был счастливый брак?

— Самый счастливый, — ответил Зейл, вошедший в комнату через боковую дверь. — Они были неразлучны и в горе, и в радости — а трудностей на их долю выпало достаточно.

— Ваше величество, — сказал Крек, кланяясь Зейлу, — мы пока еще в самом начале истории.

— Может, я продолжу? — предложил Зейл.

Крек снова поклонился:

— Конечно, ваше величество. — Он кивнул Ханне: — Ваше высочество, — и удалился.

— Тебе интересно? — спросил Зейл.

— Да.

— Тогда давай продолжим. — Зейл повел ее в соседнюю, Малиновую комнату. — В этой комнате мой дед, король Микаль, принимал царя, султана, двух английских королей и с десяток герцогов, а также папу римского.

— Ты знал своего деда?

— Он умер, когда мне был год, но я знаю, что он много времени проводил со мной и Стефаном. На многих фотографиях мы вместе.

— Вы со Стефаном были большими друзьями, когда росли?

— Да, но мы не всегда ладили — порой мы ссорились. — Зейл погрустнел. — Во всяком случае, я соперничал с ним.

— Вы дрались?

— На кулаках? Нет. Но мы очень часто устраивали гонки или занимались рукопашным боем, и тогда уж бились не на жизнь, а на смерть. — Зейл улыбнулся. — Имей в виду, что Стефан был на два с половиной года старше меня, а я лет до пятнадцати был довольно щуплым — и все же никогда не сдавался Стефану без боя.

— Что значит — щуплым?

— Худым, костлявым, маленького роста.

— Не верю!

— Я тоже не верил. Я страшно себе не нравился — хорошо еще, что я хотя бы быстро бегал.

Ее сердце забилось чаще.

— Так когда же ты вырос? Сейчас тебя никак не назовешь щуплым.

— В семнадцать лет я вырос почти на шесть дюймов, а в восемнадцать — еще на четыре. Я рос, пока мне не исполнилось двадцать. Но в футболе никто не принимает тебя всерьез, если ты маленького роста. Так что мне приходилось работать больше, чем всем остальным, и приучать себя к дисциплине.

— Я восхищаюсь твоей дисциплиной.

— Благодаря ей я стал тем, кто я есть сейчас. — Зейл распахнул двери светлого, обширного зала, на стенах которого висели портреты. — Теперь мы в Королевской галерее. Здесь висят портреты всех королей и королев Рагувы. Когда твой портрет будет готов, его повесят рядом с моим.

— Мы и правда поженимся?

— Да. Секс скрепил нашу сделку — это прописано в нашем брачном контракте. После того как мы занялись любовью, ты стала моей.

Они остановились перед большим портретом темноволосого кареглазого короля, очень похожего на Зейла. Он протянул руку, чтобы поправить ее светлый локон:

— Мы можем быть счастливы.

— Ты и правда так думаешь?

— Да.

К ее глазам подступили слезы, и ей пришлось отвернуться.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— У меня сильные чувства к тебе.

Он произнес это небрежным, дразнящим тоном, и все же ее сердце сжалось. Если бы только она была достойна его…

Но она недостойна — как и Эммелина. Они обе двуличны, обе предают его.

— Думаю, мы уже достаточно посмотрели, — сказал он. — Пойдем пообедаем, я подготовил для тебя кое-что необычное. — Он повел ее вниз, в старинное крыло дворца, которое было больше похоже на замок. — Это древняя крепость, — сказал Зейл.

Охранники открыли перед ними толстую деревянную дверь, которая вела к узкой лестничной клетке.

— Здесь была башня, которую построили в конце четырнадцатого века и укрепили уже в шестнадцатом, — сказал Зейл, ведя ее вверх по спиралевидной лестнице. — На протяжении столетий короли достраивали замок и обновляли то, что было построено до них, делая крепость все более похожей на дворец, но эта часть осталась такой же, какой была.

Они поднялись еще на три пролета и оказались на вершине башни. Зейл открыл еще одну дверь, за которой было голубое небо и толстые каменные стены.

— В детстве я любил здесь бывать, — сказал Зейл.

Теперь они находились в самой высокой точке замка. Был ясный день, и дул свежий весенний ветер, доносивший до них запах моря.

— Я знаю, почему тебе здесь нравится, — сказала Ханна, облокачиваясь на разогретую солнцем стену. — Это прекрасное место для того, чтобы мальчишке спрятаться, а королю — поразмыслить.

— Совершенно верно, — ответил Зейл. — Здесь тихо и просторно. Я прихожу сюда, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

Она не могла представить себе, чтобы он нервничал, — он казался ей слишком уравновешенным для этого.

— Спасибо, что привел меня сюда.

— Мы еще не уходим. — Он протянул ей руку. — Теперь пойдем обедать.

Они прошли по парапету на другую сторону, к полуразрушенной круглой башне без крыши. В центре башни стоял маленький круглый столик с двумя стульями, накрытый бледно-розовой скатертью, на котором были серебряные столовые приборы, фарфоровые тарелки с серебряными крышками и высокие изящные бокалы. Посередине стола стоял букет из роз, фрезий и лилий.

— Ваше высочество, — сказал Зейл, выдвигая стул для Ханны, — прошу.

— Спасибо.

— Мне так понравился наш пикник на пляже, что я решил устроить для нас обед наедине, без прислуги. Так спокойнее.

— И веселее, — добавила Ханна. — Спасибо.

Зейл достал бутылку белого вина из серебряного ведерка, где оно охлаждалось, открыл ее и наполнил оба бокала.

— За тебя, за меня и за наше будущее, — сказал он, поднимая бокал.

25